• Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
IIРоссияIIИстория РоссииIIСтраницы истории РоссииIIМонастыри РоссииIIСтарые русские городаIIПерсоналииII
Замыслов Валерий "Град Ярославль" Замыслов Валерий Александрович "Град Ярославль" Продолжение2

Замыслов Валерий Александрович "Град Ярославль" Продолжение2

Монастыри Ярославля Музеи Ярославля

Предыдущая

Вот она и Коровницкая слобода, где живет дядя Анисим. Но как всё изменилось! Лихие годы не обошли и её. Как и другие слободы Ярославля.

Первушка брел по Коровникам и подмечал, как многое изменилось в слободе. И всего-то четыре года миновало, как он встречался с дядей Анисимом, но теперь слободу не узнать: когда-то шумная и многолюдная, она превратилась в тихую и пустынную, редкий слобожанин попадется встречу. Знать, и Коровники не обошли стороной Голодные годы.

Подошел к избе Анисима с тревожным чувством: живы ли обитатели сего дома?

Слава Богу, все живы. И вот что рассказали о своем житье-бытье:

— Нас, славу Богу, глад и мор краем задел. Мы, как на Москве и Замосковье, кору древесную не ели и кожи для похлебки не варили. Правда, от Коровников одно названье осталось. Почитай, всех коров и прочую скотину прирезали, но такого жуткого людоедства, как на Москве, наш град не изведал. Спасибо Волге-матушке да Которосли. Но торги в слободе захирели.

По прежним рассказам Анисима, Первушка уже знал, что Коровники, расположенные против Рубленого города за Которослью, возникли в минувшем веке. Название слободы произошло оттого, что все жители ее разводили скот в торговых целях. Но уже к началу нового века слобожане славились также изготовлением гончарных, кирпичных и изразцовых изделий, кои шли на возведение храмов и жилых домов Ярославля. Занимались слобожане и торговлей рыбой.

Дядя Анисим принял Первушку, оставил жить у себя. Мужские руке на хозяйстве всегда сгодятся, тем более у него только две дочери, а сам-то он стареет, да и ноги, застуженные в холодной воде, болят очень сильно. Так что помощник  был очень кстати.

Вот Первушка с дядей пошли ловить рыбу – основную еду всей семьи. Далеко ушли, на заветные дядины места, где никто не промышляет, а у него всегда бывает улов. Поставили снасти –  мережу с вершей,  сами забились в лесок, набросали под сосну мху и лапнику, и легли почивать. И интересный у них состоялся разговор:

— А с бреднем, где ходишь, дядя Анисим?

— Для бредня другие места есть. Но ныне ни с бреднем, ни с неводом в реку не сунешься. Спасский монастырь зело крепко на ловы руку наложил.

— Неужели ему Волги мало?

— Мало, Первушка. Почитай на тридцать верст монахи Волгу держат под надзором. До Голодных лет посадскому люду еще по-божески жилось. Обитель с рыбацких артелей сносную пошлину брала. В лихолетье же монастырь и вовсе посад зажал. На Москве лютый голод. Всю рыбу чернецы на государев двор поставляли. Осетр, севрюга, белорыбица, стерлядь — всё на прокорм царю-батюшке Борису Годунову. Красная рыба завсегда зело вкусна. Монастырь же и в Голодные годы не бедствовал. Издревле его возлюбили московские государи, а посему на великих льготах сидит.

— Издревле?

— Так мне Евстафий когда-то сказывал. Еще Иван Третий пожаловал монастырю право на взимание платы за перевоз через Волгу и Которосль и дал ему судебные и податные льготы. А Василий Третий дал обители жалованную грамоту на владение в Ярославле «местом пустым», с правом рубить на нем монастырские дворы. Так выросла Спасская слобода, коя примыкает к посадской земле. Отец Ивана Грозного отрешил население слободы от уплаты пошлин. Ту же льготу заимела и Богоявленская слобода. Такие слободы именуются «беломестными» или «белыми землями». Вольготно им живется. В ямские избы подвод не поставляют, городских повинностей не несут, торгуют без пошлин, лишь пищальные деньги вносят. Пользуясь льготами, насельники монастырских слобод занялись торговлей и ремеслами. Богатели. Посадские же люди, задавленные пошлинами и повинностями, все больше нищали.

— Чего ж беломестцев терпели?

— Не терпели, Первушка. Взорвалась чернь, на Земского старосту надавила. Поперек горла посаду монастырь и его слободы. Староста струхнул: чернь того гляди за орясины возьмется. Сила! И трех дней не миновало, как начали брать с монастырских слобод подати и подводы.

— Молодцом, посад! Не зря говорят: обиженный народ хуже ос жжет. Силой многое добудешь.

Многое, да не всё, как мы узнаем ниже. Меня же здесь поразило поведение монахов Спасо-Преображенского монастыря. Голодное время, свои же ярославцы голодают, вон в слободе всех коров прирезали, а коровы эти были источником существования. Но рыбу ловить не моги. А сами знай рыбкой в Москве торгуют, и богатеют, не бедствуют, в отличие от многих.

А как же Любовь к ближнему? А как же Милосердие? А как же Божьи заповеди?

Следующая